В одной далёкой деревне, в маленьком низеньком домике, жили два старичка: Афанасий Иванович Товстогуб и его жена Пульхерия Ивановна. Афанасию Ивановичу было шестьдесят лет, Пульхерии Ивановне — пятьдесят пять. Афанасий Иванович был высокий, всегда ходил в бараньем тулупчике и почти всегда улыбался. Пульхерия Ивановна почти никогда не смеялась, но на её лице было написано столько доброты!

Детей у них никогда не было, и вся их любовь была друг для друга. Они всегда говорили друг другу „вы“: „Это вы продавили стул, Афанасий Иванович?“ — „Ничего, не сердитесь, Пульхерия Ивановна: это я“.

Самое замечательное в доме были поющие двери. Каждая дверь пела своим голосом: дверь в спальню пела тоненько, дверь в столовую хрипела басом, а дверь в сенях как будто говорила: „Батюшки, я зябну!“

Пульхерия Ивановна была большая хозяйка. Она всё время что-нибудь солила, сушила и варила. Под яблоней всегда горел огонь, и на нём стоял медный таз с вареньем. А приказчик и войт тем временем обкрадывали стариков: продавали их лес и толстые дубы. Но хозяйство было такое богатое, что никто этого не замечал.

Оба старичка очень любили покушать. Утром они пили кофе, а потом Афанасий Иванович говорил: „А что, Пульхерия Ивановна, может быть, пора закусить чего-нибудь?“ — „Чего же бы теперь закусить? Разве коржиков с салом, или пирожков с маком, или, может быть, рыжиков солёных?“ За час до обеда Афанасий Иванович снова закусывал. Обедать садились в двенадцать часов. После обеда он отдыхал часик, а потом Пульхерия Ивановна приносила ему арбуз. Перед ужином он опять что-нибудь ел, а в половине десятого садились ужинать. А иногда и ночью он просил кислого молочка или узвара с сушёными грушами.

Гостей они принимали с большой радостью. Пульхерия Ивановна водила гостя от тарелки к тарелке: „Вот это грибки с чебрецом! Солить их меня научила одна турчанка“. Гостя никогда не отпускали в тот же день. „Как можно так поздно ехать в такую дальнюю дорогу!“ — говорила Пульхерия Ивановна, хотя гость жил всего в трёх или четырёх верстах. „Нападут разбойники“, — добавлял Афанасий Иванович.